ВОЙНА НАРОДНАЯ

Увы, никто из нас не присутствовал ни в Реймсе 7 мая 1945 года, ни на следующий день в Карлсхорсте, поэтому приходится довольствоваться свидетельствами многочисленных историков, которые, как матёрые жиганы, меняют свои показания в угоду времени.

Так вот, по версии одной группы историков, генерал-полковник Альфред Йодль, который подписывал в Реймсе Акт капитуляции от имени Германии, крайне удивился, увидев среди союзников… французских офицеров. Что за гримаса войны?! Всего несколько дней назад французская дивизия СС вместе с Германией билась за Рейхстаг, но почему-то из этого боя Германия вышла побеждённой, а французы – победителями. Генерал Йодль не смог сдержать возглас недоумения: «Как?! И эти тоже нас победили?!»

По версии другой группы историков, фразу «Как?! И эти тоже нас победили?!» произнёс днём позже в Карлсхорсте генерал-фельдмаршал Кейтель. Он тоже подписывал Акт капитуляции и тоже увидел среди союзников – французов.

На наш взгляд, в устах Кейтеля эта фраза звучала бы более драматично, ведь, несмотря на страшные годы войны, в нём были ещё живы воспоминания, как пять лет назад он принимал у французов капитуляцию. Наверняка он помнил и условия той капитуляции: французские ВС разоружаются, промышленные объекты, транспорт, связь передаются Германии в исправном состоянии, сырьё – в полном объёме, французское правительство берёт на себя расходы по содержанию оккупационных войск. И вдруг – победители! Но коль скоро мы не претендуем на истину, то можем высказать своё собственное предположение: церемония в Карлсхорсте была повторением реймской церемонии, значит, фраза «Как?! И эти тоже нас победили?!» должна была быть произнесена и там, и там по регламенту. Более того, мы утверждаем, что французы действительно победили Германию, ибо, опять-таки на наш взгляд, в ту победу над фашизмом внесли свой вклад представители всех народов. И это своё утверждение мы готовы аргументировать дошедшими до нас историческими фактами (к которым лично ты можешь относиться как угодно).

ТЕ, КТО, КАК РАНЬШЕ СЧИТАЛОСЬ, ЗА ГИТЛЕРА

В октябре 1943 года любимец Гитлера летчик-ас барон Деграфт сбросил на один из советских аэродромов вымпел, который содержал вызов любому советскому асу на воздушную дуэль. Командарм Тимофей Хрюкин определил четырёх асов, способных наказать бретёра: на тот момент уже Герои Советского Союза Владимир Лавриненков, Амет-Хан Султан, Алексей Алелюхин и будущий Герой Владимир Борисов. Все четверо прибыли к командарму на совещание, и там Владимир Лавриненков сказал крылатые слова: «Деграфт – барон, а у нас есть и хан, и султан в одном лице, ему и биться».

Бой длился уже 25 минут, когда барон изловчился пристроиться в хвост «султану и хану». Все поняли: это, мягко говоря, конец. Но с таким заключением был не согласен Ахмет-Хан. Он резко направил машину в пике. Фашист поддался на провокацию и торжествующее замахал крыльями, мол, победа! Но тут советский ас выводит самолёт из пике, набирает высоту и идёт барону в лоб. Немец, повинуясь инстинкту самосохранения, дерёт штурвал на себя и уходит свечой вверх. А этого при лобовом таране делать не следует. Результат – вспоротое пулемётной очередью брюхо. Но Деграфт – настоящий ас, он успевает катапультироваться прямо в плен. На допросе он заявил сразу: ни слова не скажу, пока не покажете мне того чёрта, что меня сбил. Является Ахмет-Хан. Посмотрел на него барон и горько прищёлкнул языком: «Я, я, натюрлих, эти глаза я уже видел. В небе над Сталинградом». Он не ошибся, под Сталинградом, когда в небе появлялась эскадрилья Ахмет-Хана, немцы срочно оповещали своих асов, чтобы сидели по казармам.

За годы войны Ахмет-Хан Султан сбил 30 самолётов противника лично и 19 – в составе группы. Дагестанцы считают знаменитого лётчика своим героем, татары – своим. Сам же Ахмет-Хан считал так: — Я герой не татарский и не лакский, я – Герой Советского Союза.

ТЕ, ПРО КОГО ПРИНЯТО СОЧИНЯТЬ АНЕКДОТЫ

Потомок древнего монгольского племени хамниганов (лесных людей) Семён Данилович Номоконов ушёл на фронт добровольцем в первые дни войны в возрасте сорока одного года. Ну что доверишь такому престарелому бойцу да к тому же, как бы это помягче сказать, – чукче? Его и ставили на подсобные хозяйственные работы: хлеборез, каптёр, боец похоронной бригады, санитар… И вот здесь, на должности санитара, карьера нестроевого бойца для Семёна Даниловича завершилась и начался героический боевой путь.

Начался этот путь по чистой случайности. Если бы наблюдавший в бинокль за полем боя офицер не заметил удивительный мгновенный эпизод, не было бы в истории Второй мировой легендарного снайпера Номоконова. А увидел офицер вот что. Престарелый санитар выносил с поля боя раненого: на одном плече раненый, на другом – винтовка Мосина. Вдруг санитар, не отпуская раненого, вскидывает винтовку и, едва прицелившись, стреляет в сторону вражеских окопов. Чуть было высунувшийся оттуда гитлеровец падает замертво.

Офицер был настолько поражён увиденным, что ходатайствовал о зачислении санитара в снайперский взвод. А тот и не возражал, ибо с этого момента он словно вернулся с войны в родной дом – в лес, да ещё с доброй винтовкой.

С винтовкой Семён Данилович начал управляться с семи лет, к десяти годам слыл уже знатным охотником, в шестнадцать его официально признали лучшим охотником коммуны.

На фрица снайпер Номоконов охотился, чисто как на дикого зверя. Оптикой не пользовался – всё по-честному. Он читал их следы, караулил добычу в засидках, выманивал «на зеркальце», «на выстрел», прочими хитрыми способами, изобретал для себя замысловатую маскировку, на ноги подвязывал чуть ли не копыта. В общем – занимался любимым делом, к которому душа лежала сызмальства. Бывало сутками сидит в тайнике возле немецких позиций – если охотничье чутьё подсказывает, что можно завалить генерала, на всяких оберстов не разменивается – ждёт.

Была у Семёна Даниловича трубка – длинная, этническая. На ней он точками и крестиками фиксировал дела свои охотничьи: точка – солдат, крестик – офицер.

Фашисты называли снайпера Номоконова сибирским шаманом. А он и в самом деле, говорят, как и в родной тайге, прибегал к колдовству, чтобы обхитрить зверя, брал на каждый случай особый амулет.

Пропахал Семён Данилович на пузе всю Европу, до самого Берлина, и до смерти обезвредил на своём пути 360 солдат и офицеров Вермахта. А потом ещё семь солдат Квантунской армии.

Когда снайпер Номоконов демобилизовался, командующий фронтом лично распорядился выдать ему именную снайперскую винтовку, бинокль и лошадь, а также обеспечить беспрепятственный проезд верхом через государственную границу.

Находясь на гражданке, Семён Данилович по приказу командующего ЗВО регулярно получал синее галифе и зелёную гимнастёрку как Почётный солдат ЗВО. Гимнастёрку легендарного снайпера по праздникам украшали ордена Ленина, Красного Знамени и два ордена Красной Звезды. А Золотой Звезды Героя Семён Данилович не получил. Причина банальна – часто менял места службы. Девять ранений, шесть полков, пять фронтов…

Кто в советские времена часто менял места работы, понимает, о чём речь.

ТЕ, КТО, КАК СЕЙЧАС СЧИТАЕТСЯ, ЗА ГИТЛЕРА

А рядовому  2-го Стрелкового полка 50-й Запорожско-Кировоградской стрелковой дивизииРоману Смищуку, когда тот отправлялся с фронта на побывку, дали не коня – самолёт! И в качестве пилота – будущего Героя Советского Союза Илью Андрианова. Правда, и сам Роман Семёнович на тот момент уже был Героем Советского Союза, и Золотую Звезду ему вручил лично командующий фронтом, генерал армии Маленков.

В июне 1944 года про отвагу рядового Смищука знала вся Красная армия. Однако никто не знал, что бесстрашный Смищук страдал лёгкой формой акрофобии. Но и этот недуг пошёл герою на пользу: когда У-2 поднялся в небо, Герой Советского Союза Смищук впал в некоторый ступор и благодаря этому даже не заметил, как будущий Герой Советского Союза Андрианов уходил на своём кукурузнике от двух «мессеров», как получил пробоины в крыльях, как укрылся от фашистских асов в балке и только спустя какое-то время продолжил полёт к родному селу Романа Смищука.

На селе сели прямо посреди поля, на котором колхозницы обиходили отбитую у оккупантов землю. Разумеется, те побросали всю работу, окружили самолёт. Ещё бы! Дядя Роман с неба спустился! На груди Звезда. Подошла и жинка Смищука, тётка Пракседа.

— Ба, – говорит, – то ж Роман! Звидкиля взявся? Тю, да и Золота Зирка на ём! Як заробыв?

Но об этом Роман Смищук рассказал только в хате, за столом.

– Сидим с хлопчиком в окопе. Перед нами балочка, а за ней фрицы. Бачу, из-за той балочки «тигры» полезли. Штук тридцать. А за ними пехота прёт, рукава засучены. «Павло!» – кричу, давай гранаты. Глядь, а хлопчика моего нема – сдрейфил и сховался куда-то. А «тигры» по всей ширине окопа прут. Я хвать связку гранат и к тому, что ближе, бегу по окопу. Ему под брюхо связку гэть! А слева уже другой подползает. Я по окопу к нему. И тоже гэть! Так и бегал по окопчику туды-сюды, як взъерошенный. С меня уже пот градом, а они ползуть и ползуть, курвы!

– А не страшно было, дядько Роман? – чернобровая дивчина спрашивает.

– Кого там, страшно, когда делом занят! Но тут гляжу, а один прямо на меня прёт. Я за гранаты, а тех уже нема, все перешвырял. Я тогда лёг на дно окопа, очи зажмурил и уже с белым светом прощаюсь. Надо мной гром, лязг, земля сыплется, чувствую – кончаюсь. Прихожу в себя – живой. Лежу под землёй, и тишина. Вдруг раскапывает меня кто-то. А то мой Павло! «Дядя Роман, дядя Роман!» – кричит. Ну, я с под земли вылажу и на него: «Ты куда же, курва, убёг?» А он: «Спужался я, дядя Роман, и схоронился. А как увидел, что фашист тебя утюжит, такая злость меня взяла, кинул ему связку гранат бод хвост – вон, гля, догорает».

В том бою рядовой Смищук уничтожил шесть вражеских танков, а остальные заставил отступить. Это позволило бойцам его части разорвать окружение и соединиться со своими.

По просьбе Героя Советского Союза Смищука, во 2-й Стрелковый полк был переведён Григорий Романович Смищук – сын героя. Отец и сын в едином строю дошли до самой Победы. Григорий Смищук был награждён орденом Славы III степени за мужество, проявленное в сражении с танками противника. Гены – от них никуда не денешься! (См. нашу публикацию «Дети от яблони недалеко падают»).

ТЕ, ПРО КОГО ДУМАЛИ, ЧТО ОНИ НЕ СРАЖАЛИСЬ ДАЖЕ ЗА СЕБЯ

Когда словаки покинули расположение воинских частей и сгруппировались под рясой епископа Тисо, немцы оккупировали Чехию. Оккупировали вполне цивилизованно, можно сказать, полюбовно оккупировали, без единого выстрела… Нет, не без единого. Был один, который стрелял. Капитан Карел Павлик. Карел – имя, Павлик – фамилия, капитан – звание, которое не присваивали Павлику в течение долгих-долгих лет из-за того, что был он каким-то неправильным чешским офицером. Нет, пиво он пил мастерски и оружием владел так же. Но уж больно был каким-то политизированным и со своим собственным мнением. Разве такое может вызвать симпатии у командования? Нет – только настороженность. И ведь, как выяснилось, оправданная эта настороженность была, оправданная. Но недостаточная. Опозорил-таки капитан Павлик родную армию, продемонстрировав оккупантам, что дисциплина даже в среде офицеров чешских ВС оставляет желать много лучшего. Вот как было дело.

В час небывало жаркого заката 14 марта 1939 года к Чаянковым казармам, что в городке Мистек, подъехали незнакомцы, в которых несложно было распознать бойцов Вермахта. Подъехали честь по чести, предъявили документы, попросили часовых сдать оружие. После непродолжительных формальностей, типа уставных окриков «Стой, кто идёт?!», «Стой, стрелять буду!» и предупредительного выстрела вверх, часовые оружие сдали. Сдали его и младшие офицеры, и комбат. Только командир 12-й Пулемётной роты Павлик не сдал и своим бойцам не позволил. Более того, отдал приказ применить его по назначению.

Надо ли говорить, что немцы офигели? Да и командный состав офигел: это же форменный бардак! Весь гарнизон шагает в ногу, исправно по форме сдаётся, а этот Павлик, @@@@@! Мало того, к стреляющей роте присоединились ещё некоторые солдаты и капралы. Что тут началось! Бойцы лежат на брюхе, стреляют по неприятелю, офицеры бегают и дёргают их за сапоги, мол, хватит беспорядки нарушать… Страшное дело!

Кто-то додумался звонить в штаб полка, может, хоть там найдут управу на вредителя, из-за которого весь личный состав может получить увечья. Но в штабе трубку не брали. Там сдавались в плен. Тогда немцы позвонили своим, которые в чешском штабе принимали чехов в плен. Передайте, говорят, трубочку какому-нибудь чешскому генералу, пусть пригрозит этим разгильдяям трибуналом, если не прекратят по нам пулять, и так уже человек двенадцать наших уложили. Такой генерал быстро нашёлся, но был с особым удовольствием послан Павликом по известному во всём мире адресу.

Тем временем группа военнослужащих под командованием капитана Павлика отбила уже четыре атаки и была полна решимости отбить пятую, но немцы подтянули к казармам бронетехнику. Капитан Павлик был офицером, а не аферистом. Взвесив силы штурмующих и осаждаемых, он с горечью отдал приказ прекратить огонь.

Гитлеровцы вошли в казармы. Солдат разоружили и велели им сидеть по своим кубрикам. Офицеров распустили по домам. Капитана Павлика увезли. В штаб. Там уже был накрыт стол, к которому победители и пригласили Павлика. Павлик от угощения не отказался, тем более что стол был накрыт, как бы, в его честь. Немцы поднимали за чешского капитана бокалы. Тостуемый пил до дна, а потом сам произнес тост: «За следующую встречу в побеждённом Берлине!» Но и это ему сошло с рук. А тремя годами позже ему сошло с рук нечто большее.

После той вечеринки Карела Павлика отпустили домой, а через некоторое время, как и другим офицерам, предложили служить в полиции. Павлик ответил отказом: извините, говорит, никак не могу, занят – готовлю восстание. Ну, готовишь и готовишь, оставили его в покое. Восстания Карел Павлик не подготовил, но подполье организовал и помог многим несогласным покинуть оккупированную страну. В 1942-м в ходе операции возмездия за убийство Гейдриха Карел Павлик был схвачен гестапо. При задержании он оказал вооруженное сопротивление. Исход был очевиден – вышка. И тут произошло невероятное: приговор смягчили. Но что ещё более невероятно: приговор смягчили по ходатайству офицерского собрания 87-го полка, того, что штурмовал казармы.

Карел Павлик отправился в Маутхаузен, где до самой гибели был завсегдатаем карцера. Даже будучи узником, погиб он, как офицер, в бою. В рапорте, который представил начальству охранник, смертельно ранивший заключённого Павлика, говорилось: «Жестоко избил двух военнослужащих Вермахта, пытался завладеть оружием, употреблял грубые нецензурные оскорбительные выражения в адрес Третьего Рейха».

Жизнь Карела Павлика дала повод Марине Цветаевой написать эти строки:

Понесена
Добрая весть,
Что – спасена
Чешская честь!

Значит – страна
Так не сдана,
Значит – война
Все же – была!

Однако когда уже в ЧССР всем выжившим участникам боя за Чаянковы казармы – а выжили все, кроме Павлика, – раздавали памятные медали и фронтовые пенсии, нашлось много недовольных тем, что Карелу Павлику вместо пенсии присвоили чин полковника и звание Героя ЧССР. Возмущения понятны: ведь из-за этого Павлика никто из награждённых мог и не дожить до заслуженной боевой пенсии.

НУ, И САМ ГИТЛЕР

Из Наградного листа (орфография и пунктуация оригинала сохранены):

…Будучи наводчиком станкового пулемёта, в течение 8 суток беспрерывно уничтожал своим метким огнём сотни противника. При наступлении на высоту 174,5 своим огнём станкового пулемёта поддерживал наступленье стрелкового взвода, однако противник, зайдя с тыла, окружил взвод и рассеял его. Со своим пулемётом уже раненый, он остался один среди противника, но не растерялся, а вёл огонь, пока не израсходовал всех патронов, после чего на расстоянии 10 км ползком среди противника с пулемётом возвратился в свою часть. Проявил исключительное хладнокровие, стойкость и храбрость в бою при уничтожении врага. Прекрасно подготовленный пулемётчик и стойкий боец. Товарищ Гитлер достоин награждения медалью «За отвагу».

Да, да, это не фейк. Пулемётчик Семён Константинович Гитлер действительно являл пример отваги на полях Великой Отечественной войны.

А вот его родственники, еврейская семья из местечка Оринин Каменец-Подольской (теперь Хмельницкой) области, такой отвагой в повседневной жизни не отличались и, несмотря на подвиги героически погибшего под Одессой сына и брата – Семёна, после войны срочным порядком сменили фамилию Гитлер на Гитлев. И это притом, что именно фамилия Гитлер позволила им остаться в живых под оккупантами – полицаи обходили их за версту: «А вдруг родственники?»

Дорогой друг, давай же всегда помнить имена героев и не менять их местами. Давай помнить имена героев, какими бы эти имена ни были и к какой бы народности герои ни принадлежали. Ибо подвиги героев совершены во имя одного единого, самого прекрасного имени – Жизнь, и это их подвиги позволили всем народам Земли сегодня здравствовать, размножаться и потреблять.

 

 При копировании материалов сайта обязательна активная ссылка на rsa-gaming.com! 

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.